Разрыв между ростом реальных зарплат и производительностью труда в России превратился в устойчивый макроэкономический дисбаланс. За 2022−2025 годы реальные зарплаты выросли на 25,2% к уровню 2021-го, тогда как производительность труда прибавила лишь 4,2%.
Обновленные данные Росстата демонстрируют, что накопленный разрыв между показателями достиг 21 процентного пункта (п.п.). Последний раз динамика производительности опережала зарплатную в 2015 году: тогда оба показателя снижались.
В этом году бизнес начал менять стратегию: впервые за несколько лет фактическое повышение зарплат оказалось ниже изначально планируемых юрлицами. Компании стали активно смещать фокус с «гонки окладов» на повышение эффективности и автоматизацию для наращивания производительности труда, о чем свидетельствует августовский опрос (200 фирм) кадровой компании Regroup.
Доктор экономических наук, главный научный сотрудник Института экономики РАН Игорь Николаев объяснил, что повышение зарплаты стало наиболее надежным бизнес-решением в 2022—2025 годы для привлечения специалистов в условиях нехватки трудовых кадров и низкой безработицы.
— Производительность труда просто не успевала за этим трендом. К тому же это происходило в условиях бюджетного импульса: значительных государственных расходов, которые проявились в росте объемов госзаказов. Зарплаты в бюджетных отраслях также выросли, пусть и не так сильно, как на рынке, вряд ли речь идет о 25%.
«СП»: Опережающий рост зарплат может считаться серьезной угрозой для экономики?
— Маловероятно. В экономике есть более серьезные вызовы, хотя такой разрыв все равно является негативным фактором.
Значительно опережающий динамику ВВП и производительности труда рост зарплат долго продолжаться не может. Это временный период, который завершается в тот момент, когда бизнес больше не готов платить или поддерживать такую динамику.
Мощный бюджетный импульс также не будет продолжаться в таких же масштабах, как в прошлые годы. Поэтому проблема, скорее, потеряет актуальность из-за того, что поддерживать разрыв будет нечем.
«СП»: Почему производительность труда росла медленнее, чем ВВП?
— Производительность обычно представляет собой объем ВВП, который делится на число занятых.
А оно за счет привлечения тех, кто ранее не работал, за последние годы даже увеличилось, как бы это ни показалось парадоксальным. Во многом компаниям удалось добиться этого за счет быстрого роста зарплат.
К тому же разница между ростом производительности труда и ВВП (примерно 6−7% за последние годы, если построить цепной индекс) не такая большая.
Традиционными способами повышения производительности труда обычно считаются ввод новых технологий, включая бережливое производство, и создание центров компетенций. С этой целью работает федеральный проект «Повышение производительности труда».
Значительное опережение темпов роста зарплат является опасной тенденцией, отметил заведующий лабораторией финансовых исследований Института экономической политики им. Гайдара, доктор экономических наук Алексей Ведев.
— Причем этот тренд продолжается: за первое полугодие реальные зарплаты в стране выросли на 2,6% в годовом выражении, российская экономика — только на 0,6%, а производительность труда (общая оперативная оценка без учета малого бизнеса) за тот же период даже сократилась на 0,5%.
Один из методов подсчета ВВП включает первичные доходы, в которых складываются косвенные налоги, валовая прибыль и валовой фонд оплаты труда.
Это означает, что из-за косвенных налогов, например, повышения НДС с 20% до 22%, доля зарплат постоянно увеличивается, и это прогнозируется до 2029 года, а прибыль при этом падает. В итоге все большая часть созданной стоимости идет на зарплаты, а не на прибыль.
Порядка 50% инвестиций покрывается за счет собственных средств предприятий, что ведет к инвестиционному спаду. Поэтому без сомнений, в экономике растут издержки на труд и снижается сальдированный финансовый результат предприятий (прибыль за вычетом убытков).
Для сравнения: доля фонда оплаты труда в ВВП в Казахстане составляет 31%, а в России — порядка 48%. При этом российская экономика растет менее 1%, а у казахстанской — цель на этот год более 5%. То есть у нас значительная часть созданной стоимости уходит на зарплаты, а в Казахстане — на прибыль и инвестиции.
«СП»: Как можно в таком случае помощь российскому бизнесу?
— За счет снятия напряжения на рынке труда с помощью миграционной политики и сокращения налогов, потому что это стимулирует бизнес. Значительную нехватку кадров достаточно сложно компенсировать без найма специалистов из-за рубежа.
Что касается наращивания производительности, бизнес сможет на это пойти при налаживании инвестиционной активности.
«СП»: На каких значениях должны находиться рост ВВП, производительности труда и зарплат по отношению друг к другу?
— Экономический рост и наращивание производительности труда в годовом выражении должны быть примерно тождественны друг другу. Реальные зарплаты не должны расти выше экономики и производительности, а быть чуть поменьше. Но в целом колебания в пределах 1 п.п. в год между показателями не будут столь критичными.
